События и мнения


АСТАМУР ТАНИЯ: «Я УВЕРЕН, ЧТО НИ У КАКОГО ГОСУДАРСТВА НЕ СУЩЕСТВУЕТ КАКОГО-ТО ЯРКО ВЫРАЖЕННОГО В ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМ СМЫСЛЕ СВОЕГО ОСОБОГО ПУТИ. ПОИСК ОСОБОГО СОБСТВЕННОГО ПУТИ СТРОИТЕЛЬСТВА ГОСУДАРСТВА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ТУПИКОМ…».

АСТАМУР ТАНИЯ, заместитель председателя Фонда «Гражданское действие».

 

- В сентябре этого года исполняется 25 лет со дня Победы в грузино-абхазской войне 1992-1993 гг., независимому абхазскому государству исполняется четверть века. Скажите, пожалуйста, какие события в современной истории Абхазии Вы могли бы назвать самыми важными за прошедшие 25 лет?

- Я думаю, что почти все называют одни и те же значимые события. Конечно же, это победа в войне, а также процесс борьбы за выживание молодого абхазского государства, который шел практически до августа 2008 года, когда Россия признала нашу независимость, когда были установлены российско-абхазские межгосударственные отношения. На самом деле, это был большой и сложный этап в истории нашей страны, когда происходили значимые, судьбоносные события.

Мы жили в условиях конфликта, который в любой момент грозил перейти в военную фазу. Нельзя забывать о политике санкций, применявшихся в отношении Абхазии, только что пережившей войну. Санкции повлияли и на социальную структуру нашего общества.

То чувство оптимизма, которое переполняло наш народ, победивший в кровопролитной войне, энтузиазм, с которым люди приступили к государственному строительству, заметно поубавились в период борьбы за послевоенное выживание.

После 2008 года угроза возобновления военного конфликта отошла на второй план, и мы, на мой взгляд, оказались в некоторой растерянности.

Конечно, к этому времени у нас уже были сформированы государственные и политические институты, законодательная база. Худо ли, бедно ли осуществлялась ротация власти путем выборов. Сами выборы – и президентские, и парламентские – проводятся на альтернативной основе. Это тоже можно назвать серьезным достижением. Мы все помним президентские выборы 2004 – 2005 годов. Они были очень острыми, драматичными, но это тоже была конкурентная борьба за власть, формировалась определенная политическая культура.

После августа 2008 г., как мне кажется, у нас был непродолжительный период эйфории. Свою роль сыграло и то, что стала поступать солидная российская финансовая помощь, начался период восстановления инфраструктуры, объектов социальной сферы. Но, как мне представляется, мы все-таки не определились с приоритетами. Прежде всего, мы не определились с тем, какой мы хотим видеть Абхазию.

В нашей Конституции продекларированы определенные ценности, но мы не стремимся на деле к их реализации, т. е. Конституция, зачастую, является для нас лишь ширмой, прикрывающей совершенно иные правила жизни нашего общества.

В целом, если говорить о государственном строительстве, в нем нет какой-то окончательной точки, даты. Это постоянный процесс. Я думаю, что нет государств, о которых можно сказать: «Все! Они окончательно построены!».

В нашем случае важно то, что   мы сохранились, что мы, пусть медленно, иногда с откатами назад, но идем по пути строительства государства. На самом деле, это тоже очень большое достижение, потому что в мире много и других примеров.

Мы ведь помним, как все происходило, какой ценой и при каких политических обстоятельствах был освобожден Сухум, какое давление оказывалось на Абхазию уже после войны, как принималось решение о признании независимости Абхазии. Нельзя исключать, конечно, и элемент геополитического везения, но ведь мы сумели им воспользоваться.

И в этом заслуга тех, кто руководил в тот период Абхазией. Они смогли прочувствовать момент, смогли не испугаться и взять на себя ответственность. Это очень важно. Именно для этого избираются руководители государства.

- Что бы Вы отнесли к несомненным успехам сменявших друг друга нескольких управленческих команд в стране, а что - к ошибкам или промахам?

- Несомненные успехи я перечислил. Но, как мне кажется, на данном этапе мы пока не избрали верный вектор развития нашего государства. И этим, в первую очередь, должны озаботиться управленческие команды. Это касается всех ветвей власти.

 Что мы хотим в итоге построить? Из-за того, что мы пока не определились с путями строительства нашей страны, а я надеюсь, что это кратковременный период, идет процесс ослабления государства. Это и вызывает наибольшее беспокойство. Одновременно набирает обороты и процесс маргинализации общества. Люди не чувствуют себя защищенными законными средствами и институтами, которые призваны обеспечивать безопасность. Из-за этого у нас возрождаются традиционные формы самозащиты. Это кланово-родовые формы обеспечения интересов разных фрагментов общества. Я считаю это самой опасной тенденцией, потому что современное государство несовместимо с первобытными формами самоорганизации.   

 Государственное строительство имеет свои технологии. Я уверен, что ни у какого государства не существует какого-то ярко выраженного в технологическом смысле своего особого пути. Поиск особого собственного пути строительства государства заканчивается тупиком и зачастую влечет за собой много жертв, к тому же бессмысленных, т. к. все равно придется возвращаться к естественным, научно обоснованным и проверенным формам развития. Государство должно формироваться испытанными методами. Надо изучать успешные примеры, анализировать, на чем основывается стабильность этих государств.

 Да, понятно, Абхазия – это молодое государство. Но в современном мире, в условиях глобализации, 25 лет – это не такой уж маленький срок. Сейчас, если ты выпадаешь из каких-то современных трендов развития на несколько лет или не исследуешь их, или тратишь время на поиск уникального пути, успех маловероятен. А мы зачастую тратим на это время, о чем свидетельствует, в том числе, и наша официальная пропаганда, которая так и не изменилась за последние 20 лет, поскольку люди не знают, что пропагандировать. Поиск особого пути на самом деле тормозит процесс государственного строительства. Пройдет время, и мы не сможем интегрироваться в современный мир. Нам надо проанализировать нынешнее состояние нашего государства, то, как развиваются различные сегменты общества.

Наше общество, если взять, к примеру, его национальный состав, разделено на общины. Есть доминирующая часть – абхазы. А есть армянская, русская и грузинская общины. Иногда меня коробит, когда говорят: «Народы Абхазии». Абхазия – это не федерация и не конфедерация. Разделение нашего народа на граждан с де-факто разными правами содержит серьезный конфликтогенный фактор, мешает формированию здоровой конкурентной среды. Это касается и экономики, и политики. Я думаю, что у нас, если мы стремимся к стабильности и успеху, нет иного пути, как построение гражданской нации. Для этого, естественно, необходимо преодолеть некоторые исторически сложившиеся клише и страхи. Если проанализировать и сопоставить реальные угрозы и наши фобии, то можно увидеть, что они тоже с течением времени трансформируются, изживают себя. Находясь же в плену отживших штампов, мы не сможем успешно развиваться как современное государство. Нужно оценить наше нынешнее состояние, основываясь на всех этих факторах, и посмотреть, как из него выйти. На это должна быть нацелена и государственная пропаганда.

 - У нас есть на это воля и ресурсы?

 – Понимаете, если мы будем все время делиться на кланы или политические секты, то ресурсов у нас будет все меньше и меньше. Любое государство, которое становилось на путь реформ и шло по пути их успешного осуществления, в первую очередь, избавлялось от обычаев и порядков, которые тянули его назад. А почему мы не можем это сделать?

 Возьмем, к примеру, Россию. Почему Петр Первый рубил бороды боярам, почему царь сам лез на мачты, почему заставил работать руками людей, которые раньше никогда этого не делали, заставлял их постигать науки? Потому что не сломав устаревшее мировоззрение, нельзя было двигаться вперед.  

 И нам надо посмотреть на то, что нам позволит двигаться вперед как государству, и что нас тянет назад. Мы нередко говорим, что не можем заниматься теми или другими делами из-за нехватки людей, специалистов. Но их никогда и не будет, если не заниматься делом. Зачем они нужны, если мы не занимаемся созиданием? Для реформ необходима, прежде всего, политическая воля, верные ориентиры и последовательность в достижении поставленных целей, а специалистов, которых не хватает, можно пригласить извне.

 Не может отстающее в развитии общество, к примеру, из аграрного перейти в индустриальное, если оно не будет привлекать специалистов, имеющих соответствующий опыт. Людей можно и нужно искать как внутри страны, так и за ее пределами. А если мы будем идти по нынешнему пути, у нас скоро останутся лишь враждующие кланы и преступные группировки со своими главарями. Это будет феодальная раздробленность, а не современное государство. В таком состоянии мы долго не протянем.

 - Грустно…. А что вы думаете по поводу сохранения абхазского языка и культуры?

 - У нас программа развития абхазского языка стала просто элементом пропаганды. Принимается закон (Закон о государственном языке – МГ), который носит откровенно пропагандистский характер. И те, кто инициируют принятие таких законов, и те, кто их принимают, понимают невозможность их полноценной реализации. Почему? Да потому, что не учитываются ни существующие реалии, ни мировой опыт в этой области.

Мы должны прежде всего понять, в какой сфере абхазский язык может функционировать и развиваться, а какую сферу он не в состоянии освоить по определению. Может быть, кому-то это не понравится, но это факт: постичь современные знания с помощью абхазского языка сегодня невозможно. В этом нет ничего обидного или унижающего наш язык. Сегодня даже русского языка недостаточно, поскольку огромный и растущий в геометрической прогрессии массив научной литературы и информации существует на английском языке.

 У нас любят цитировать Ли Куан Ю, но делают, обычно, все наоборот. Например, в Сингапуре сравнили качество преподавания в двух местных университетах - китайском и английском, и увидели, что знания, касающиеся математики, физики, экономики и пр. в китайском университете развиваются хуже потому, что на китайском нет необходимой научной литературы, а вся передовая литература существует на английском. В итоге они перевели все обучение на английский язык, при этом увеличив часы на преподавание китайского языка, литературы, этики, культуры. Таким образом они сохраняют и свое национальное лицо, и конкурентные преимущества, связанные с освоением передовых знаний. Вот мы об этом должны подумать.

 У нас в школе, особенно в младших классах, изучение абхазского языка часто сводится к зубрежке длинных стихотворений и текстов, смысла которых дети не понимают. Разве такой подход может помочь школьникам в освоении языка? В то же время в мире существует масса апробированных методов изучения языков. Есть много примеров восстановления вымирающих языков. Ведь восстановили и сохраняют те же кельтские языки! Почему бы не изучить опыт Ирландии или Уэльса? Почему мы упорно идем по пути, который ведет не к развитию языка, а в обратном направлении? Мы же видим, что используемые нами методы не работают. Такими методами можно вызвать лишь неприятие к языку, тем более у представителей других национальностей, для которых язык превращается в инструмент дискриминации.

 Абхазский язык очень сложен для изучения, а значит его преподаванием должны заниматься высококвалифицированные кадры, с широким кругозором, способные освоить передовые методики. Посмотрите, есть ли конкурс на специальность «Абхазский язык и литература» в АГУ. К сожалению, преподавание абхазского языка, становится непрестижной профессией, в которую зачастую идут по остаточному принципу. С этим надо что-то делать.

Преподаватель абхазского языка должен быть конкурентоспособным, с ним ученикам должно быть интересно. И одним лишь повышением зарплаты преподавателям эту проблему не решить.

 Помните, какие раньше, в те же 80-ые годы, были большие конкурсы абитуриентов на истфак, а сейчас? Молодежи стало не интересно заниматься исторической наукой. Сколько лет самому молодому ученому в АбИГИ? Очевидно, что такое направление науки, как абхазоведение, которым никто заниматься не будет, если сами абхазы им серьезно не займутся, находится в упадке. Почему? Разве сегодня его грузины уничтожают? Мы сами все меньше хотим этим заниматься на современном уровне. Надо проанализировать, почему так происходит, почему молодежи это не интересно, в чем причины.

 Надо возрождать интерес к науке, в том числе и материальный, но это нельзя делать старыми, изживающими себя методами. Почему бы не отправить людей в Уэльс или на остров Мэн, посмотреть, как там решались аналогичные проблемы с языком, перенять опыт. Наша наука не может развиваться изолированно, вне мирового контекста, без расширения международных связей. В противном случае ее ждет неминуемая деградация.

 - Но ведь с помощью тех же неправительственных организаций, отправляли людей для изучения опыта в Шотландию, Уэльс, Ирландию. И, кстати, за это наши НПО потом подвергались обструкции.

 - Может, те, кто выступают с нападками в адрес этих НПО, просто боятся утратить контроль над этим процессом? У нас сегодня несколько государственных структур и даже специально созданный Госкомитет занимаются проблемами абхазского языка, но очевидных результатов их деятельности пока не видно, несмотря на немалые выделяемые средства. И в этом вопросе вряд ли произойдут принципиальные изменения, пока не будет выработана реалистичная программа работы. И тут без мирового опыта вряд ли удастся обойтись.

 - Уж очень пессимистичная картина получается.

 - Внесу толику оптимизма в нашу беседу. Можно критиковать абхазов, наши национальные черты, но у нас есть такие существенные конкурентные преимущества, как развитое чувство индивидуализма и личной свободы. Эти качества как раз очень важны в современном мире. Страны Европы пришли к индивидуализму и личной свободе через многовековый процесс формирования гражданского общества. У нас эти качества являются наследием нашего традиционного хозяйственного и общественного уклада, и их надо использовать, но уже в современных условиях.

 - Какие современные вызовы наиболее опасны для Абхазии, с какими из них сложнее справиться – с внутренними или с внешними? При решении каких проблем руководству страны не обойтись без активной поддержки общества?

 - К счастью, пока ситуация такова, что на ближайшую перспективу мы можем не опасаться внешней военной угрозы.

 - А вот у нас в обществе не раз высказывались опасения по поводу возможного вступления Грузии в НАТО.

 - Эти люди являются жертвами телевидения. У НАТО и России, как правопреемницы СССР, длительная история взаимоотношений и взаимодействия. У них существует военный паритет, который является условием поддержания мира и поиска компромиссных решений. Поэтому полагаю, что Россия и НАТО смогут найти общий язык, и вряд ли в этом вопросе они будут действовать с оглядкой на мнение Грузии и Абхазии.

 Для нас самое главное - это то, что признание Россией независимости Абхазии в 2008 г. надежно гарантировало нашу внешнюю безопасность. Часто из-за внешней военной угрозы у нас не было возможности уделять достаточно внимания решению многих внутренних проблем. Сейчас внешняя угроза нейтрализована, поэтому надо использовать благоприятный момент и решать свои внутренние проблемы. Нужно перестать заниматься строительством «развитого феодализма» и, наоборот, заняться современным государственным строительством. И в этом вопросе, кроме всего прочего, очень важно просвещение людей.

 У государства, на мой взгляд, три основные функции: обеспечение безопасности; распределение ресурсов, которое должно быть более или менее справедливым, чтобы избежать социального взрыва; и не менее важная, а то и более всего важная функция – просвещение. Нам нужна единая культурная среда, ценностные ориентиры. Сегодня мы пожинаем негативный эффект того, что не уделяли должного внимания просвещению и образованию. Можно сказать, мы утратили целое послевоенное поколение. У нас остро стоит проблема смены поколений политической элиты. Время советской и первой постсоветской элиты уходит. А кто ее заменит? В других странах элиту воспитывали, отправляли на учебу в разные страны. Благодаря различным неофициальным встречам на неправительственном уровне, я знал представителей грузинского руководства - тех, кто впоследствии пришел к власти при Саакашвили. Это были очень подготовленные люди, с совершенно другим менталитетом. Предшественники Саакашвили, представители бывшей советской номенклатуры, тоже были очень подготовленные, но он без сожаления с ними расстался, потому что они не подходили для решения новых задач, и ему было кем их заменить. Потому что работа по подготовке политической элиты шла, будь то с помощью Европы или США.

 У нас ведь тоже есть возможности для подготовки молодых людей, прежде всего, через Россию. Появляются небольшие возможности получать образование и через какие-то другие страны. Не надо отказываться ни от каких возможностей для получения качественного образования.

 Надо экстренно решать проблему, пока есть люди, на которых можно еще опереться, кого-то привлечь, растущую молодежь подтянуть. А сегодня у молодых людей нет шансов, нет перспектив: либо они должны стать преступниками, чтобы добиться материального благополучия, либо что-то «пилить» на госслужбе! Но так государство не может долго существовать. У государства нет таких ресурсов, чтобы все «попили» и унесли домой. Мы же ничего не производим! Мандарин становится все меньше, с орехами проблемы, табака и чая нет. Сокращается число отдыхающих. Один раз «отдохнув» у нас, люди не горят желанием вновь сюда вернуться. Инвесторы? Я удивляюсь тем смельчакам, которые все еще хотят вкладывать деньги в нашу экономику при том, как у нас обеспечивается безопасность инвестиций.  

 У нас ведь общество не живет по законам, оно живет по только ему известным понятиям. И как быть дальше? Со всем этим надо разбираться. Не получится жить «по понятиям» и одноврменно строить демократическое правовое государство с развитой экономикой и социальной инфраструктурой.

 - И все-таки, видите ли Вы определенные тенденции современного развития Абхазии, которые способствовали бы утверждению более справедливой, безопасной и полноценной жизни наших граждан?

 - Я не теряю оптимизма и надеюсь на то, что нами будет учтен не только положительный, но и отрицательный опыт, накопленный за эти годы.

 - Чему можно поучиться у Абхазии?

 Если взять постсоветские страны, то многим свобода «свалилась» на голову. Абхазам, точнее народу Абхазии (нельзя забывать, что победа в войне – это заслуга не одних абхазов, но и представителей других национальностей, живущих здесь, а также добровольцев, пришедших к нам на помощь), свобода не упала на голову как манна небесная. Наш народ ее завоевал и отстоял в тяжелые послевоенные годы. Вот это и дает надежду на то, что мы способны, взявшись за дело, многое изменить в нашей жизни.

 Возвращаясь к тому, о чем мы говорили вначале, повторю: не существует какого-то особого собственного пути современного развития Абхазии. И тут тысячелетний опыт абхазской государственности, которым мы так гордимся, к сожалению, никакого практического значения не имеет, разве что пропагандистское. В современных реалиях этот опыт не применим. Поэтому нам надо учиться, перенимать современный опыт государственного строительства, а не твердить все время, что мы «особенные» или «самые лучшие». Идея национальной исключительности порождает лишь чванство, изоляционизм и нежелание учиться у других – если мы самые лучшие, то зачем у кого-то учиться? На самом деле, на данном этапе нам не хватает знаний и опыта, чтобы не спотыкаться на пути своего развития. Мы должны принять тот неоспоримый факт, что мы сможем выжить, только если будем хорошими учениками.

 

Интервью подготовила Манана Гургулия